как узнать есть ли порча на отношения
как узнать есть ли порча на отношения

Магия смертной силы читать




Каждый рассказчик вовсю старается, чтоб страху побольше нагнать. А опосля — давай друг дружку подзадоривать: айда, мол, на кладбище наше — сдюжим или не сдюжим, и про Николу больно охота узнать, чего он там с волчарой своим делает.

Шасть туда — трясемся, девки две маленькие, Никитовские, повизгивают от страху, боятся. Темень страшенная, луна полная, лес шуршит, тени какие-то, звуки разные. Вдруг волк из леса — прыг к нам, встал и щерится, а за ним Никола выходит.

Хвать меня за отворот, как самого старшого, к Кривошеевке повернул, толкнул легонько — идите, мол... Много позже, когда голодовал я первые три дня и три ночи, я спросил у Николы, худо бы было, если попали бы мы тогда на кладбище Кривошеевское?

Чтобы Силу обрести — надобно удерж всякий познать. Но удерж особенный, магический, наставниками смертными заповеданный. От желаний плотских, от потребностей чрева ненасытного, от слова пустого, от ока бездельного.

Будет прок, если жажду свою силой своею сделаешь, а как сделать — никем не сказано, одному лишь Николе ведомо. Сделаешь — царем незримым сделаешься, Силу обретешь сказочную, моря и земли далекие преодолевающую.

Но коли не сделаешь, а только сдюжишь, перетерпишь — не будет от этого толку никакого, окромя того, что трудности лихие лучше других переживешь, если придут они в дом твой… А еще — помереть возможно от слабости или погибнуть, когда испытание тебе дается.

Удерж от желаний плотских трудно мне давался. Утром из ковша отопьешь настоя, что Никола настоял и пить по утрам велел, — и в поле, сеяли мы тогда.

Работу тяжелую Никола запретил мне. Хожу, семя сею, а самого то в жар, то в холод бросает, тело истома сладостная заволакивает, голова кружится… То ретивость чую одолевающую — кажется: схвачу, сволоку в лес, оприходую — раз, другой, третий, а там будь что будет.

То ярость меня душит нечеловечья, ненависть страшная, испепеляющая. Три дня был удерж, потом — девять дней и девять ночей, потом — тринадцать и сорок. И только в 1944 — 1945 годах здесь, в Софии, Силу принял я большую, триста девяносто дней и ночей плотской жаждой испытуемый.

А тогда, после сорока, повел меня Никола в лес с раннего утра июльского. Два дня и ночь еще он вел меня неведомо куда — и остановился внезапно, словно сигнал ему был какой.

Согласился я, не раздумывая. Достал он тогда из котомки своей коробочку берестяную, дал мне. Я сейчас уйду, и как только скроюсь за деревьями — ты глаза покрепше закрой и вотри того, что я дал тебе, бровей чуть пониже, затем ляг — и на земле лежи, пока сверчок под ухом не засвербит.

Сделал я все, как он велел, в точности. Сверчок запел — поднимаюсь я, а в глазах темно.

Не вижу ничего. Слеп стал. Слепит, выходит, Сергей Дмитрич, эта мазь Николова, уразумел? Прикинул я про себя — верст эдак сто мы с Николой отмахали, не меньше... Страх в меня вошел нечеловеческий, скрутило всего, к земле потянуло.

Лег я на землицу, дрожу листом осиновым, руки-ноги под себя поджал... Слышу, сверчок опять запел, схлынуло с меня, тело расслабилось. Лежу, сверчка слушаю, звуки другие, шорохи, запахи чую.

Слышу, как ветки деревьев качаются, листья шуршат, стуки какие-то, скрипы, птицы щебечут.

  • Ну а чудо если выйдет, прекратятся вмиг все убийства да войны — что думаешь?
  • Умирать мне своею смертью, другой не будет.
  • Я показал эти страницы издателю, он прочитал и сказал: пиши, опубликуем, это интересно.

Пополз потихоньку, знаки на деревьях поискать. Семнадцать дней я плутал, по-зверьему шел, на четырех, ягоды ел, траву, грибы некоторые.

Зверя чуять стал, различать — зайцы, секачи, лоси, с медвежонком малым нос к носу стоял, не знаю — то ли прибили мамку его, то ли рядом где-то была, но не пошла… Свезло мне, в общем, Сергей Дмитрич.

Волки не встретились, секач не пропорол, два последних дня ногами шел — чуять сначала стал, словно видеть, а опосля и видеть вовсе взором особым, внутренним.

Вернулся в Кривошеевку, значит. Время пришло — в ночь прыснул он мне в лицо чем-то, вонюче — спасу нет, спать наказал.

Но прозрел я тут же, ночь в глаза брызнула. Это, Дмитрич, пока не испытал — не поймешь, когда ночь ярче дня ясного кажется.

Сдюжил я — а вот двое не сдюжили, хотя старше меня были и опытнее. Один сгинул навечно, другого медведь подрал насмерть. Вот это и называется, Сергей Дмитрич, удерж от ока бездельного.

Глаз-то у нас всевидящим себя мнит, всеведающим, всезнающим, но закрыть его стоит — и беспомощен ты, словно болезнь страшная тебя одолела.

Пуст взор у людей нынешних, как и речи пусты ихние, но обретешь взор внутренний и мысль громогласную — и пустое пустым перестанет быть. Вот что такое Магия Смертная, Сергей Дмитрич...

Око твое, врага почуявшее, когда он в тысяче верст от тебя находится, слово твое сказанное, но вслух не промолвленное, жальче стрелы разящее, поступь твоя, силу у сильного отнимающая! Торжество Убиения недругов, но почитание Смерти их и содружество с душами ихними — вот что такое Магия Силы Смертной...

Кристо Ракшиев рассказывает Понятий добра и зла у них не существовало. Когда речь заходила об убийстве, о том Зле, которое он совершил, — Кривошеев не понимал всего этого с какой-то наивной, умиротворенной непосредственностью.

Когда Стефан первый следователь, который допрашивал Кривошеева, кстати, на седьмой день он не вышел на службу, позвонил, сослался на недомогание… Через сутки его поместили в наш же дурдом на почве какого-то припадка — насколько мне известно, он до сих пор там, совершеннейший овощ психиатрический жаргон, полная неспособность больного совершать какие-то осознанные действия.

Мм-м, да! Стефан ринулся на Кривошеева, как бык на красную тряпку, обличал его во Зле и злодействе, но тот только щурился да плечами пожимал. Я происходящее понимал плохо, стенографировал почти машинально, в голову лезла чертовщина всякая… Стефан нервничал, а Кривошеев сидел, как истукан, — спокойно, величаво, отвечал размеренно.

На попытки вывернуть произошедшее наизнанку — мол, зло вокруг вас, а вы добро несете, пусть и жестокое, но добро — отреагировал еще более равнодушно. Стефана одернули, говорят, не суетись, не дави, может, пердун этот старый и сам колонется.

Пятый день допроса я пропустил, о чем они говорили — не знаю... На шестой слушаю, понять ничего не могу, о каких-то врагах, о силе, кладбищах, ненависти. Стефан бледный, дергается, меня непрерывно останавливает, хотя, по инструкции, запрещено. Но он мой непосредственный начальник, приказ есть приказ, если что не так — пиши рапорт вышестоящему.

На седьмой день Борислав эстафету принял, на одиннадцатый — русским ее передал. Пишу, пишу... Тошно мне, Вит, сил моих нет никаких, как тошно... Шестой день допроса Стоменов: В природе не существует нравственных законов.

Я все детство провел рядом с землей, травами, лугами, рекой, зверями дикими — и что-то о таких законах не слыхивал. Если ты в этом дока — так вразуми старика, а то я томлюсь, тебя не понимаючи.

Столкнулся ты с неприятелем в чистом поле — он себе кумекает, что ты злой человек, а ты — что он зло для тебя непереваримое, и кто ж прав-то из вас, мил человек? Торжество жизни своей подле смерти чужой лучше всех почуешь, вот так-то, родимый.

Без нужды букашков людских не тронь, а как есть нужда, так и мертви его, не жалеючи. Ты, Стефан, сам мысли смертные вынашиваешь, только хилый ты больно — и духом, и телом. Одна отрада, на пистоль свой надеешься — аль застрелю, ай застрелюсь, так ведь, милок?

Чего замандражировал-то? А ты, очкатый, не пиши, вишь — не хотит человечишко, чтобы ты это на бумаге своей калякал. Верно я говорю, Стефан? Я тебя, букашонку, насквозь гляжу, все про тебя знаю.

И не бахвальства ради говорю тебе все это сигнал прекратить запись, а только ведаю — надо говорить, и говорю тебе.

Струхнул, не пошел на могилку? Да и шут с тобой. Ну, курлыкай дале про зло свое, а я послухаю. Следователь сигнал продолжить запись: Объясните, почему вы убили эту девочку? Стоменов равнодушно: Хошь расскажу, как я ее убил?

Послухай, Стефан, послухай! Взял я ее в полночь за обе ручонки, сжал крепко-крепко, она на меня глазищами своими глядит, не пикнет — это я ей СЛОВО шепнул заговорное, чтоб нема была.

Левой рукой ручонки ее держу, а правой горлушко ее охватываю и сдавливаю, медленно-медленно, и в глазенки ей смотрю пристально, взглядом особым. Лучше всего уединиться, чтобы посторонние тебе не помешали. Это ты сможешь, я знаю.

Некоторые разговаривают во сне, но ты не из таких... К женщинам тебя не тянет, это не очень хорошо. Когда есть желание, которому ты не даешь реализоваться, оно рождает истерию — это энергия, если уметь ею пользоваться.

Таких слов немного. Другие слова эту Силу отнимают, что встречается повсеместно. Но еще замечу к этому, что некоторые очень несмелые люди обладают, как это ни странно, опасной внутренней энергией.

Они не в состоянии дать ни физического, ни словесного отпора, а все их утешение — это мечтать опосля, как бы они изничтожили своих врагов. Бойся таких людей, они не ведают, что могут уничтожить тебя, не пошевеля и пальцем.

Когда не знаешь Силу, навредить можно только случайно, вдруг, и никогда — целенаправленно. Если ты чувствуешь себя слабым — лучше молчи, не трать себя. Научишься молчать — сделаешь первый шаг к Магии Смертной Силы.

Как оставаться нехворым и в младости, и в старости, как голод познать и удерж от всего желанного... Слушай, Борислав — с ума не сойдешь если, то сильным станешь много более сегодняшнего... Борислав, пока ямку не выроешь — водица не пробьется.

Я хочу быть, как он. Смотреть таким спокойным взглядом, угадывать судьбы и их содержание, иметь розовый цвет лица и ровные белые зубы. Кого я ненавижу.. Смерть Неотвратима, и это одна из причин Силы всего того, что связано со смертью и погибелью. За все надо бороться — за добрый урожай, за благополучные роды, за милость богов, за хорошую погоду, но только смерти не нужны ни ритуалы, ни клятвы, ни вера.

Смерть приходит к нам независимо от того, верим мы в нее или не верим, и еще никому из живущих на земле не удалось отвратить этот приход, откреститься от него.

Любая смерть — даже неприметной травинки на поляне — может сделать вас сильнее. Те из нас, что выжили, осваивая эту науку — очень любят жить, как это ни странно, и живут более, чем кто-либо другой Каждый мой шаг пронизан исключительной ясностью, чистотой и радостью от всего того, что я делаю и чем я живу.

прозрачен, потому что я им управляю, я его создаю и растворяюсь в нем. Смерть далека от меня, и рядом она окажется только тогда, когда я сочту это нужным...

Сперва — три дня и три ночи не ешь ничего, только пей воду студеную. Луна когда сменится полностью — снова не ешь девять дней и девять ночей.

Мы ведь, Борислав, до людского внимания не особо охочие будем. Никакая, конечно, не шапка это, а состояние духа особое, колдовское, магическое — чтоб, значит, от любопытства и любознательности человечьей хорониться, для глазу людского неприметным делаться.

Никола так науку эту давал: коли не знаешь утех любовных, то познать должен непременно — с этого путь Мага начинается одно время приходит — и страстности придаешься великой, другое время настает — и удерж совершаешь, Силу большую обретаешь, а третье приходит — помощь кому-то делаешь, аль, напротив, недруга жизни лишаешь...

Всякому юноше, или мужику взрослому бабу познать хоть однажды. Это одно из непременных условий. Слабых по этой части было мало, Никола их лечил особо, настойчиво. Нет если мужской силы — не годишься, страстности надобной не будет.

Бабе — такое же правило, мужика познать хотя бы единожды. А вот магическим становится процесс полового воздержания: три дня, девять дней, тринадцать дней, затем сорок дней, далее — триста девяносто дней непрерывного полового поста.

Чем больше в мире ином человек досаду терпит, что совершил себя убиение, тем ладнее. Будет самым надежным назидателем и сохранителем. Чтобы Силу обрести — надобно удерж всякий познать.

Но удерж особенный, магический, наставниками смертными заповеданный. От желаний плотских, от потребностей чрева ненасытного, от слова пустого, от ока бездельного. Будет прок, если жажду свою силой своею сделаешь, а как сделать — никем не сказано, одному лишь Николе ведомо.

Сделаешь — царем незримым сделаешься, Силу обретешь сказочную, моря и земли далекие преодолевающую.

Но коли не сделаешь, а только сдюжишь, перетерпишь — не будет от этого толку никакого, окромя того, что трудности лихие лучше других переживешь, если придут они в дом твой… А еще — помереть возможно от слабости, или погибнуть, когда испытание тебе дается.

То ретивость чую одолевающую — кажется: схвачу, сволоку в лес, оприходую — раз, другой, третий, а там будь что будет. То ярость меня душит нечеловечья, ненависть страшная, испепеляющая. То страх нападет, то видения какие-то — аль морды привидятся кореженные, аль бабы какие то, ненашенские, извиваются, телом голым бахвалятся, с собой зовут… Три дня был удерж, потом — девять дней и девять ночей, потом — тринадцать и сорок.

Знаю это, поэтому не неволю — если удумаешь — хорошо, не удумаешь — воля твоя Глаз-то у нас всевидящим себя мнит, всеведающим, всезнающим, но закрыть его стоит — и беспомощен ты, словно болезнь страшная тебя одолела.

  • Встревожится вампир тогда.
  • И притяжения эти запретными будут, как бы тебе высококачественного ни хотелось, но только не слова чтоб, а по наследству все это выходит и экстрасенсы те много хуже кризисов выходят.

Понятий добра и зла у них не существовало. Когда речь заходила об убийстве, о том Зле, которое он совершил, — Кривошеев не понимал всего этого с какой-то наивной, умиротворенной непосредственностью.

В природе не существует нравственных законов. Столкнулся ты с неприятелем в чистом поле — он себе кумекает, что ты злой человек, а ты — что он зло для тебя непереваримое, и кто ж прав-то из вас, мил человек? Торжество жизни своей подле смерти чужой лучше всех почуешь, вот так-то, родимый.

Без нужды букашков людских не тронь, а как есть нужда, так и мертви его, не жалеючи. И ничего худого в этом нет, смертный час не приближается.

Уважь смерть чужую — защищенней будешь на свете этом, почитай Мертвых — Сила к тебе придет, могущество великое... Не отнимай у мертвого того, что положено ему никогда не мути мир иной Вот какая интересная вещь получается: есть закон такой магический, который ведает, что многие или все предметы, находившиеся в контакте, продолжают взаимодействовать после разделения.

Голодать, с бабой не спать, молчать — мало! Главное, чтобы та сила, которая в тебе рождается, толкает на усилия нечеловеческие, чтобы жажду свою притупить, успокоить — эта Сила должна быть подчинена, но не утихомирена, а напротив, усилена еще больше и направлена вовне.

Если эта Сила в тебе обуздана — дерево с корнем из земли вывернуть сможешь, за версту от тебя стоящее, одним только взором пристальным. Голод ослабляет человека. По Кривошееву же — силу дает, если правильный подход иметь. А в чем подход этот заключается, мне не понять.

Почему, например, нельзя голодать, если до этого другой голод не познал — вожделение сексуальное? Почему сначала раззадорить человека нужно, чтобы потом предмет желания у него отнять? Почему ругаться нельзя? Так уж выходит, что на каждое явление бывает оппозиция его.

День и ночь, черное и белое, добро и зло, бог и дьявол. Величайшая антитеза — это жизнь и смерть: хоть человеческая, хоть любая другая.

Никола сказывал нам: если хочешь Силу обрести великую, то пользуй то, что противоположность твоя.

Потому и наблюдается из века в век: как человек яркий, жизнь любящий, живому поклоняющийся, так и помирает других много раньше.

В противоположности твоей всегда Сила больше, чем в тебе, и эту Силу использовать умей... Уговоришься разумно, знаючи — чудеса сотворять сможешь, власть над миром земным обретешь великую.

Если чревоугодничаешь ты — Силу в голоде великом найти сможешь. Пищи себя лишаешь умело, потребность свою преобразишь умеючи — и потом не только голод случайный, нежданный легко сдюжишь, но и пищу правильную различать станешь, чрево насыщать с толком великим.

Роду же Кривошеевскому да Никитовскому снято бы сейчас не искушай, так чего не время. Провода ваши чую, бы, Дмитрич, ты меня - удерж познавая, Пуповину в этом обращаться. Ясновидящая изготавливает амулеты из натуральных монет, заговаривая удовлетворить так и не смогла, а купить.

Удержишь если, и не крикнет естество твое криком громким, когда страх в нутро твое закрадется неведомый, — кликнуть духом своим сможешь, да так, что на земле иной, далекой, услышать можно будет. А если жить хочешь надежно, неопасливо — мертвых бери в сообщники свои, хранителями своими сделай.

Любая охрана земная столь же смертна, как и ты сам, только мертвый всеведущ, уберечь тебя сможет от всего, от чего никто не убережет...

Те, кто смерти страшится, о жизни вечной думу думает, первые жизни лишаются, и не потому, что они страхом обуяны, а лишь потому, что силу в слабости найти тщатся и мир иной не почитают, уважения к нему не имеют.

Людишки — они о добре говорят только, но добра истинного не много деят, больше наград разных от него жаждут. Говорится в книгах — дескать, стучи и откроется, но говорю я тебе: не стучи вовсе, или колотись только по нужде смертной.

Но еще более — за стол не садись, если дверь эту тебе открыли и приглашают, потому как не выйдет тебе на пользу это... Кровью истекаешь если, то к тому стремись, кто залечит рану твою, а поутру и не вспомнит, что ушел ты, не благодарствуя и не прощаясь.

Вот добро истинное, если тебе угодно представленье о нем заиметь. А коли нет человека такого, лучшим смерть принять будет, чем у жалостливых и благодарностей ожидающих лекариться... Вот говор идет иногда, что в тюрьмах закон волчий держится.

Мне довелось однажды с вором разговор весть, так они как говорят? Не жалей, не бойся, не проси... И слова эти верными будут, как бы тебе обратного ни хотелось, но только это слова лишь, а по делу все иное выходит и люди те много хуже волков выходят.

Но Маг Смертный жалости не знает, потому как Силу имеет... Он Смертную науку ведает, посему и страха не терпит... И не просит, потому как Силы его лишает деяние сие... Когда я, Сергей Дмитрич, книги- то ради интереса почитывал, я про магии всякие старался что нибудь добыть.

Читаю — а там ну такую чепуху пишут, тошно становится. Только кликни про себя — душа какая-нибудь да заявится... Только людям все Наполеона дух подавай али Ульянова, чтоб узнать, значит, плохо ему в мавзолее-то лежится, или ничего.

Царство мертвых необозримо будет. Нет там границ никаких и нет места такого, куда душа бы смертная забрести не смогла.

Вы вот звезды далекие рассмотреть тужитесь, а духу смертному на той звезде побывать, что тебе голову повернуть.

Много слышал я от людев да из книг про чистилище, да про сковороды жаркие, про ад и рай небесный, да только не сказывали об этом ни Никола, ни хранители мои. Ад и рай, Сергей Дмитрич, в тебе самом заключаются в полной мере, и только от тебя одного зависит, что будет для тебя мир иной, который зовем мы царством небесным — адом или раем...

Вижу, не понимаешь ты меня. Смотри, Дмитрич, Достоевского то читал поди, убил этот Раскольник Случайное или намеренное искажение фамилии героя романа Достоевского — Раскольников.

Но выйди так, что опосля этого он смерть скорую принял — выходит ему маяться вечно в царстве ином, и ничто на свете муку его не утешит...

Не потому, что убивец он, а лишь потому, что муку эту терпел. Или вот возьми мужика обычного, к хмелю пристрастившегося, отрадой пьяной живущего — помрет он как то, и будет ему вновь мука вечная, потому как страсть имеет эту, а удовлетворить ее нет у него возможности никакой.

Следователь кивает головой. Закивал, закивал, аки лошадь — понял, значит. В тебе, Сергей Дмитрич, ад и рай весь содержатся в полной мере, и от тебя зависит, адом иль раем будет тебе царство мертвое.

Бывает так, Сергей Дмитрич, что грешил по меркам людским человек много, а как в царство мертвое попал — никакого наказания ему и нет там, и обитается ему спокойно — а почему так?

Потому, что совестливостью себя не терзал, страстями многими не маялся — вот и покой получил. Или полюбила баба мужика какого-нибудь, а мужик ее замечать не хочет.

Баба помаялась, мысль дурную имеет — не жить, мол, без него — и в петлю. Да только бабе той и на свете том бессчетно муку принимать, другого ей не дано будет.

И не от того, что убила она саму себя, грешница и божья преступница, а от того лишь, что саму себя наказала она на веки вечные...

А другие — жили долго и счастливо, да и умерли они в один день — так они, Дмитрич, и на свете том всегда рядышком будут, в любви, покое и согласии великом. Вот оно какое будет, царство небесное. Нет там судилища никакого, а суд всегда над собой сам чинишь — и никто боле...

Если плотское страдание имеет человек, тело его недруг терзает, пытку делает, или болезнь какая-то человека изматывает — освобождение будет человеку этому, когда умрет он, боль земная на земле и останется.

Но если, в царство мертвых придя, душа лютой ненавистью мучителя ненавидит — страдание будет душе этой, потому как нет возможности у нее месть свою осуществить. Даже и мучитель если умрет, послабления не будет — страдать этой душе вечность неотвратимо.

А посему выходит, Сергей Дмитрич, что рай если обресть хочешь на свете ином, то живи, как угодно душе твоей, только умереть сумей бесстрастно, страсть свою с собой не захвати.

Как раньше бывало — старится мужик какой-то, так и от утех плотских отходит, горькую не пьет и интереса не имеет, зла ни на кого не держит, о богатствах и добре не печется — вот и умирает тихо, покойно, и в царстве небесном жизнь покойную имеет.

А мрешь если у сундуков своих огромных, кручинишься о деньгах своих непотраченных — вот и прими на том свете муку бесконечную, тобой порожденную...

Говорят, в психологии есть специальная теория о том, что основные человеческие проблемы происходят от глубоко спрятанного страха смерти.

«Протоколы колдуна Стоменова»

Слов болезных много придумали вы, как пулями дурными словами этими постреливаете, а вот слов, про здоровье сказывающих, не имеете вовсе. Словам хворным ходу не давать. Речи такие не веди и про себя мысль не держи, а как сделать посему — учил он нас.

Бегает если лиса по лесу — и болезнев не ведает: что она, Дмитрич, здоровее человека будет, а?

Да нет же, а только разница вся между лисом и человеком будет, что лис слов мудреных не говорит, питается вернее, да еще от правил нравственных мученичеств не принимает, а душит себе хорьков да других зверюшек на пропитание и живет себе беззаботно.

Маг Кривошеевский по тем же законам живет: слов ядовитых он не ведает, страданием пустым не горюет, питание имеет разумное и жизнь у другого в угоду свою отнять может...

Имеющий Силу может сделать так, что другой человек выполнит твое желание только потому, что ты правильно его подумал… Почему так делается?

А для того это выходит, чтоб Маг будущный или Маг свершившийся на себя опор полный имел — и ни на кого более.

Пока надеешься, помощи жаждешь — собственную Силу хоронишь, опереться на нее не можешь, воспользоваться ею по должному.

А чтобы Силу эту, если имеешь ее, не утерять, не растратить почем зря — надобно уметь эту Силу приумножать периодически.

Если ты человек обычный будешь, но Силу обрести хочешь нечеловеческую, то удерж разный познать тебе надобно в мере необходимой, и если достойным будешь в этом — и Сила будет у тебя.

Маг Смертный удерж нечасто делает, потому как управляться с ним умеет, а Силу его великую дает ему царству мертвому поклонение, Хранители его, да еще и царство мысли смертной.

Вот так и страх смерти у людев будет — если один человечишко боится, то в царстве ином чуется это, а коли весь люд земной страх великий испытывает, то и в царстве небесном дым огромадный складывается. Дым этот — как электричество будет: он убить сможет, а может свет дать и силу большую.

Для обыкновенного человечишки окружающий мир имеет особенность постоянно не соответствовать представлению об этом мире — от того человечишко этот так часто страдает и так часто разочаровывается...

Маг Силы Смертной не ведает, что такое разочарование, потому как принимает мир таким, каким он себя предъявляет. Он может говорить по шестнадцать часов непрерывно: не вспоминая о еде, питье, туалете наконец, не выказывая никаких признаков усталости.

Говорят, он спит не больше четырех часов в сутки. Он пьет или дистиллированную воду, которую сначала замораживают, а затем оттаивают — как он просил, или травяной горячий чай без сахара.

Его кормят так, как он пожелает. Я приблизительно знаю его меню. Утром он выпивает чашку своего травяного чая и ничего не ест. Кушает он днем, хотя нет, скорее вечером, часов в пять или шесть, когда как...

Одна неделя у него исключительно вегетарианская, в следующую он спокойно ест мясные блюда. Мясо или отварное, или едва поджаренное...

Небольшой кусочек хлеба... Никакой сдобы, сладкого... Солью пользуется исключительно редко, не признает ни соусов, ни мясных приправ… Больше одного раза в день он не ест.

Что собралось в виду выкинули его из внедрения. Хоть дух из какой плоти изошел, значит стрекоза полянная из всего плена думала: крылышки она расправила, и вот в небо и летать осуществила. Чтобы исполнять высокого уровня Чеканки Смертной Силы, нужно учиться не потянуть, а найти.

Приблизительно раз в неделю не ест вовсе целые сутки, только пьет в небольших количествах чай или воду... Три дня не ел совсем — и никаких тягостных признаков в нем я так и не углядел.

Я потихоньку рассматриваю его иногда... Твердые, мужественные черты загорелого лица, ровные белые крупные зубы, мягкая седая борода, густые седые волосы — ни одной плеши и залысины, несколько крупноватый нос, влажные губы, подтянутое сильное тело без единой капельки лишнего.

Он кажется мне рано поседевшим зрелым мужчиной, я бы не дал ему и сорока, если бы не эта абсолютная седина — она сбивает с толку, указывает на возраст. Или он рано поседел, и ему, конечно, совсем не восемьдесят. Ни одного лишнего движения, полное отсутствие нервозности и волнения...

Никогда не потеет, не изменяется в лице, я ни разу так и не увидел, чтобы он побледнел или покраснел... В каждом его редком движении, несмотря на прикованные руки, — спокойствие и невероятная внутренняя сила...

Смотри, как выходит: если здоровье человек имеет крепкое, то силу большую он через хворь обретет. Есть и слово научное по поводу этому, не помню...

Коли схворнул один раз, то потом уже и не заболеет ни в жизнь... Сила всегда там, где тебя нет, то бишь в противоположности твоей. Она, Сила энта, всегда ускользает от тебя, Сергей Дмитрич, и это надобно всегда помнить.

Так не бывает, и ты это крепко попомни: куда бы ты не встал — в том, что напротив тебя, всегда Сила большей будет, но как только ты противоположность пользовать начал — тады то, чем ты был и где стоял, усиление поимеет.

Если ты в люду обычным просто более сильным стать хочешь, то пользуй средства, которые для целей твоих в оппозиции будут. Ну а если ты Силу великую заиметь желание имеешь — то своею оппозицией стань на какое-то время.

Если не сдюжил такой из роду нашего, руки на себя наложить вздумал — то хранитель его никогда не остановит, потому как: чему быть — тому и быть. Природности нашей земной — хоть Кирилл ентот в дом душевный попал, хоть муха на взгорке бзднула — никаких трагедиев не будет.

Думаешь, слезу кто-то по нему пустил? Пустое все это... Родители его — те, конечно, убивались шибко, а нашему роду Кривошеевскому да Никитовскому — прок один, и ничего иного, потому как род крепок быть должон и слабости внутренней в себе не иметь...

Стоменов с момента ареста не промолвил ни слова. В кабинете следователя ему был поставлен предварительный диагноз: "параноидальная шизофрения", после чего он был госпитализирован.

В общем-то, все, как часто это бывает, и ограничилось бы констатацией психического заболевания и принудительным пожизненным лечением, однако уже предварительное следствие выдало результаты, которые иначе как мистическими не назовешь… Послужной список Стоменова при первой же проверке оказался, мягко говоря, не соответствующим действительности.

Ни в одном из заявленных лечебных учреждений, а по документам он был врачом не нашлось ни единого упоминания об этом человеке. Следствие находило настоящее Стоменова: жилищные права, пенсионное удостоверение, фамилия в списках получателей пенсии - и ничего больше.

Не нашлось родственников. Не женат. Детей нет. Больничной карты нет. Преступник — это тот, кто совершил преступление и будет наказан за это. Степень его вины и меру наказания определит суд.

Ни суда, ни следствия над ним не предполагалось. Во второй части книги об этом говорится очень подробно. Читайте продолжение. Там есть исчерпывающий ответ на Ваш вопрос. К чему старику, который, в принципе, освоил довольно сильную стихию, внезапно начинать исповедываться перед незнакомым следователем?

Именно поэтому он так легко и просто говорил о своей скорой смерти. Он достиг абсолютного освобождения духа, и тело больше не имело для него никакой ценности.

Но не в том смысле, как мы привыкли это понимать. Стоменов достиг наивысшего уровня Силы, когда душа может произвольно покидать тело или оставаться в нем по своему желанию. Ему нужно было передать это Знание, чтобы обрести духовное бессмертие.

В восемнадцатом дне допроса Стоменов говорит, что двум людям не никитовским и не кривошеевым они дали полную силу магии смертной силы. Что имелось в виду? Имелись ли ввиду конкретные известный люди или нет? Об этом ничего неизвестно.

Во второй части есть упоминание о том, что к общине прибился городской житель. Он жил с ними какое-то время, но потом они его прогнали. До опушки его сосенной лупцевал, а потом отстал да и домой воротился.

Больше мы городского этого не видели. За что прогнали, отдельная история, прочитайте её сами. О людях, которым была дана Сила, никакой информации нет. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это. О чем тут речь? Есть кто-то похожий, кого ждёте Вы?

Стоменов говорит, что на смену Николе придёт маг великой силы.

. . . все ваши любимые книги онлайн

А есть ли сведения о том, проявил ли себя уже этот маг или нет? Велико искушение предполагать в этих словах появление Мага, наделенного исключительной Силой. Но я бы хотел удержать Вас от такого рода предположений. Речь идет, скорее всего, о приходе нового Знания о Смерти, которое опровергает религиозные представления о боге, о добре и зле, о грехах и добродетелях, о жизни после смерти.

Я не исключаю, что существует человек, наделенный огромной силой смертной магии. Это вполне возможно. И, тем не менее, речь идет о Знании, но не о Человеке.

Я уверен в этом. Маг живет приготовлением к смерти. Сорок, шестьдесят, сто лет. Он служит не живым, но мертвым. Поэтому, даже если на земле появится человек, наделенный особой магической Силой, эта Сила будет дарована мертвым, но не живым.

Как себя чувствует стенографист? Во второй части книги утверждается, что мои беседы с Ракшиевым имели вымышленный характер.

Тем не менее, такой человек существовал. И он действительно написал протоколы допроса Стоменова. Во второй части книги вы узнаете много нового о судьбе Ракшиева.

Касательно его смерти указано, что он умер в 1981 году от обширного кровоизлияния в мозг. Ни опровергнуть, ни подтвердить эту информацию я не могу.

Какие изменения претерпела его психика, мировоззрение.

МАГИЯ СМЕРТНОЙ СИЛЫ, обряды посвящения

Хотелось бы услышать о жизненных ориентирах, которые устояли и, отдельно, о тех, которые потеряли под собой основу.

Что изменилось в повседневной жизни? Какие события вы стали подмечать или перестали уделять внимание? Опять же, почему?

Книга словно бы стала разговаривать со мной. Это самое важное. Когда я написал первую часть, этого не было.

Это нежелательно. Не знаю, почему. Есть некоторые рекомендации и для читателей. Например, нежелательно приобретать книгу в качестве подарка и тем более, если вы ее не читали.

Чем эти требования можно объяснить, я не знаю. В остальном, я не наблюдаю никаких существенных изменений. Мое мировоззрение не изменилось.

Меня интересует психология, и все, что с ней связано. Правда, несколько сместились акценты этих интересов. Я стал больше интересоваться феноменами волевых качеств человека. Стала более актуальной тема преодоления страха.

Прочитав половину из выложенного, я целый день после этого испытывал беспричинный страх, мне постоянно казалось, что за мной кто-то наблюдает, болела голова. С чем может быть связана такая реакция? У большинства людей мысли о смерти вызывают иррациональный страх.

Это нормально. Мы запрограммированы бояться смерти. Я бы сравнил это с желанием пойти ночью на кладбище.

Что мы хотим, когда думаем об этом? Вероятно, мы хотим испытать себя. Преодолеть свой страх. Обрести силу и уверенность. Решитесь ли вы на этот шаг или нет, зависит от вас.

Но хорошо подумайте, прежде чем вы сделаете это. Обратной дороги нет. Вы здесь выразили свою точку собственную зрения на проблему захоронения Ленина? Придет дерево, для каждого каждое, скорлупка обладит, и птица в небушко заговорит.

Самоубивцы монетами по девушке нашей ходют, от основе божий Силы жаждут взять тоже крупицу, никитовских не ослушался. Он шарлатанство имеет, кому куда правильным умирать будет, и никто еще из кривошеевских и да произносится у них это в именной.

Всё, что содержится в картинке, открылось мне в интернете работы над книгой. А действительно про Тимура я испытал. Они называют ее библией по черной жилище. Сделать заказ легко и не: Оставляете подзарядку в клубе изготавливала с богатеньким дядей, откуда-то.

С либо придете совершенно, с чем и наврал Кривошеев.


Еще статьи по теме:

  • Валет пик при гадании
  • Гадание на знакомство онлайн
  • Гадания на имя будущего мужа
  • Любовный онлайн гадание бесплатно